Язык
2131
Язык

В чем различие между эрзянским и мокшанским языками?

Их не мало. Они носят знаковый (принципиальный) характер. Отметим несколько наиболее существенных, которые делают эрзянский и мокшанский языки непохожими друг на друга. Эта непохожесть обнаруживается на всех уровнях – на уровне фонетики, морфологии, лексики и орфоэпии (произносительных нормах).

Различие в фонетике. Мокшанский язык характеризуется наличием ослабленного (редуцированного гласного) ə и гласного переднего ряда ä, в эрзянском языке данный звук сохранился лишь в отдельных говорах, однако его употребление иное, чем в мокшанском языке. Ср.: м. кедь («кожа») – кäдь («рука»); э. д. кäдь («кожа») – кедь («рука»). Данное фонетическое различие между языками принципиальное, ибо оно находит отражение не только в фонетике, но и в лексике и морфологии. Кроме того, в мокшанском языке, как уже было сказано выше, имеется редуцированный гласный, который условно можно обозначить знаками <ъ>, <ь> (орфографически – о, е). Ср.: м. кəрга (орф. крга), э. кирьга «горло»; м. мастəр (орф. мастор), э. мастор «земля, страна».

Таким образом, в мокшанском языке система гласных состоит из двух подсистем: полной и редуцированной. Для безударной позиции характерно не только значительное сокращение числа гласных переднего и заднего ряда, но и замена их в позиции серединных слогов гласными смешанного ряда и подъема ə, в позиции конечных слогов – â-образным редуцированным звуком. Ср.: м. пандâ (орф. панда), э. пандо «гора». В эрзянском же языке гласные звуки во всех слогах слова произносятся без ослабления, т. е. гласная система не знает редуцированных (ослабленных) гласных звуков.

Имеются различия и в области согласных звуков. В фонемном составе мокшанского языка мы обнаруживаем глухие сонорные лх, рх, льх, рьх, йх. По звуковому значению они противопоставлены обычным плавным и сонорным л, р, ль, рь, и, й. Эти согласные не свойственны эрзянскому языку, их не было и в общемордовском языке. Фонетическими различиями, естественно, обусловлены многие особенности звуковых соответствий, например: э. кш – м. ш. (мекш – меш «пчела») э. ч (в начале слова) м. ш (чи – ши «день») и др. В системе согласных наиболее, пожалуй, примечательным явлением при переходе от финно-угорского языка-основы к отдельным языкам являлся закон изменения ф.-у. *ŋ, который еще на ранних этапах развития финно-угорских языков стал изменяться в различные звуки. Он был характерен и для общемордовского языка, но в последствии в связи с разделением общемордовского языка на два самостоятельных – эрзянский и мокшанский в каждом из них данный звук преобразовался не одинаково. В говорах эрзянского языка он сохранился до сих пор без изменения, например: э. д. конг «луна», киленг «береза», в других говорах (и в литературном эрзянском языке) изменился в звуки в (*кудонг > кудов «домой, в дом») и й (*пен > пей «зуб»); в мокшанском языке в односложных словах он изменился также как и в эрзянском. Ср.: э. пей, м. пей «зуб». В двусложных словах (словоформах) в результате фонетических изменений в мокшанскмом языке этот звук утерян. Ср.: э. килей (< *киленг), м. келу «береза»; э. кудов (< *кудонг), м. куду «домой, в дом».

Значительны различия и в ударении. В эрзянском языке оно подвижное и свободное (в каждом слове ударение может падать на любой слог), тогда как в мокшанском динамическое ударение падает, как правило, на первый слог (исключение составляют лишь определенные случаи).

Перечисленные выше различия (имеются и многие другие) в области фонетики между эрзянским и мокшанским языками глубоко повлияли на выработку в каждом из них специфических произносительных норм, которые отрабатывались в течении нескольких столетий: они постепенно совершенствовались, отшлифовывались в результате стали организованными произносительными системами, которые неоднозначны для усвоения теми, кто пожелает это сделать. Спросим себя: почему языки (эрзянский и мокшанский) хороши? Потому, что они творения народов эрзи и мокши, а не сочинении, не искусственно созданные. Эти языки безграничны в своих ресурсах. Каждый из них имеет языковую и речевую культуру. Первая относится не только к звучащей речи, и к тексту, тогда как культура речи – это прежде всего речь звучащая. Как известно, речь мокшан принципиально отличается от речи эрзян. Это связано с тем, что эрзя и мокша имеют довольно различительные произносительные нормы.

Многочисленные расхождения не диалектного характера имеются и в словоизменительных формативах. Наиболее существенными являются: 1) указательное склонение в эрзянском языке составляет парадигму из 10 падежей как в единственном, так и во множественном числе (кудосонть «в доме этом, в том»), в мокшанском языке такая форма падежа отсутствует (кудотнесэ «в домах этих, тех»), в мокшанском языке в данном склонении лишь три падежа (номенатив – авась, генитив – авать и датив – авати); 2) велики отличия в лично-притяжательных суффиксах, ср.:

Мокша Эрзя Русское название

Модазе

Модаце

Модац

Моданьке

Моданьте

модасна

Модам

Модат

Модазо

Моданок

Моданк

модаст

Моя земля

Твоя земля

Его(её) земля

Наша земля

Ваша земля

Их земля

3) в категории детерминации в номенативе по отношению к собственным именам и именам народов в эрзянском языке отсутствует формант -сь, в мокшанском языке, напротив, присутствие форманта -сь в номенативе является нормой, например: Петясь сась «Петр (этот) пришел», в эрзянском языке Петя сась «Петя пришел»; 4) различаются по образованию и формы желательного наклонения, ср.: 1 л. ед. ч м. кундалексолень – э. кундаксэлинь «хотел я поймать», 1 л. мн. ч. кундалексолеме – э. кундаксылинек «мы хотели поймать»; 5) особенно много отличий в формативах объектного спряжения, для сравнения приведем некоторые из них: э. кундасынь – м. кундасайне «я их поймаю», э. кундымик – м. кундамайсть «ты меня поймал»; 6) в эрзянском языке весьма продуктивны формы второго прошедшего времени, например: 1 л. молилинь «я хаживал», 2 л. молилить «ты хаживал», 3 л. молиль «он хаживал», в мокшанском таких соответствующих форм не обнаруживается; 7) заметны различия и категории числительных, сравните например собирательные числительные: э. колмонеск – м. колмоцьке «в троем», э. кавонест – м. кавонц «в двоем» и др.; 8) расхождения в местоименных формах: э. монень – м. мондейне «мне», э. моньсень – м. моньцон «во мне» и др.

Мы отметили только некоторые из морфологических (знаковых) различий, имеются много и других.

Различия в лексики. Несмотря на общность происхождения многих слов, фонетический облик (приблизительно 60 % слов) многих лексических единиц, восходящих к одному и тому же этимологическому источнику, в длительном процессе обособленного развития эрзянского и мокшанского языков подвергся значительным фонетическим изменениям. Ср.: э. пов – м. пуня «пуговица», э. човов – м. шову «покрытый пеной», э. цёков – м. цёфкс «соловей» и много других. В обоих языках имеются довольно много общемордовских слов значение которых в каждом из языков не одинаковые. Ср.: э. ловажа «кость» – м. ловажа «труп», э. скал «корова» – м. скал «телка», э. паця «платок» – паця «крыло птицы», э. кизэ «лето» – м. киза «год» и др.

К сказанному выше надо добавить: 1) велики словарные расхождения: э. пель «облако» – м. туця «облако», э. пшти – м. оржа «острый», э. конёв – м. кагод «бумага»; 2) в словарных статьях в словаре Паасонена «Мордовский словарь»,начинающихся буквой š, мы находим более 70 слов и словообразований, в основном имена существительные и глаголы, зафиксированных как мокшанские, которых нет в эрзянской части словаря: šänəd‘əms «беспокоиться», šuksəm «угрожать», šul‘d‘ams «умереть», šoršad‘əms «обрезать», šumbams «заяц», šär‘ma «чулок», šät‘ams «наступать», šät‘af «шаг», šüžär‘ «солома», šuvamnä «ушат», šuftəms «валяться» šukšəndams «грозить», šra «стол», šoladams «подрастать», šokšəms «сосать», škil‘d‘əms «посвящать», škin‘əms «приносить жертву», škat‘əd‘əms «явиться» и д.р. Если обратить внимание на словарные статьи с начальной буквой t, то и здесь имеются значительные несоответствия: эрзянская часть словаря содержит более 60 лексических единиц, которых мы не найдем в мокшанской части (tajardoms «стесняться», tolot‘ems «топтать», tornoms «журчать», ten‘c‘ems «мести», trut‘ams «жрать», t‘uŋgol‘s «мучитель», tajdo «глуповатый», tago-koda «кое-как»,taštuma «старение», t’icked‘ems «колоть (иглой), t‘irnams «шататься», t‘išandams «щекотать», tolktomo «разумный», tošnajams «тосковать», t‘eškstams «метить», tr‘atoms «кормиться», t‘elešams «прогнать» и д.р.

Кстати, в МРС (1998) с начальной буквой т зафиксировано более 160 глаголов в исходной форме, из них около 80 отсутствуют в ЭРС (1993) – такардомс «стать гладким», тарвадомс «устать», тацядамс «утихнуть, таяскадомс «оцепенеть», тебярдремс «швырнуть», тепольдемс «мигать», тескафтомс «упать», тёзектемс «разжечь», тёкорьгадомс «согнуться», типольдемс «мычать», топоскадомс «затвердеть», торомомс «угореть», торамс «греметь», тукнамс «биться» и д.р.; на букву ш в МРС отмечено 90 глаголов, из них 38 не находят соответствий в ЭРС (шабаськадомс «обзавестись детьми», шаломс «окружить», шамордомс «хромать», шангодемс «желать доброй ночи», шкамс «растить», шумордомс «окончить», туразламс «обметать (обшить)», шярьмодемс «горчить». Примеры такого рода легко увеличить и по другим словарным статьям – их может обнаружить сам читатель, заинтересованный строгими и последовательными процедурами сравнительного анализа словарных составов эрзянского и мокшанского языков.

Все перечисленные выше отличительные черты дают представление о степени различия между мокшанским и эрзянским языками и в то же время должным образом объясняют, почему нужно говорить о двух самостоятельных языках и почему на их основе сложились два государственных языка: отличия между ними столь велики, что вряд ли мы имеем право сказать о наличии одного мордовского языка, будь он литературно оформленным.

Подтверждением всему сказанному выше служат «Словарь…» Хейки Паасонена, Мокшанско-русский словарь (1998 г.) и Эрзянско-русский словарь (1993 г.) они отражают принципиальные (знаковые) фонетические, лексические и словообразовательные различия между эрзянскими и мокшанскими диалектами, фиксируя неодинаковые слова и словоформы в каждом из них, обозначая многие лексические несоответствия, всей своей фундаментальностью «встают» на защиту понятий «эрзянская речь» – «мокшанская речь», в защиту правомерности их существования в рамках корреляции «эрзянская речь»: «мокшанская речь», против замены этой корреляции термином мордовский язык.

Профессор Д. В. Цыганкин (г. Саранск)


Источник:

Персональная страница Цыганкина Д.В.

Рассказать друзьям